Аркадия Аверченко Ленин называл почти до умопомрачения озлобленным белогвардейцем, хотя при этом и считал его высокоталантливым, Борис Житков, напротив, помогал революционному подполью – причем с очень раннего возраста: ему было тринадцать, когда он изготовлял и распространял нелегальные листовки в одесском порту. Первый – слабый здоровьем с детства, обучался из-за этого дома, опекаемый шестью сестрами, много и без разбору читал. Он начал работать конторщиком в пятнадцать лет, а в двадцать два опубликовал первый рассказ. Второй – моряк, учитель, рыбак, инженер – человек поразительно разносторонний, овладевший многими ремеслами и умениями и успевший прожить большую часть жизни и объездить полмира, прежде чем стать писателем. Он как раз искал работу, когда его друг и одноклассник по Одесской второй прогимназии, Корней Чуковский, неожиданно предложил написать рассказ и отнести в журнал.
Аверченко, блестящий мастер юмористического рассказа, был редактором журнала «Сатирикон» (который закрыли после Октябрьской революции), революцию не принял – бежал из Севастополя накануне взятия города красными и эмигрировал в Чехию. Книгами Житкова, познавательными и добрыми, зачитывались поколения советских школьников и дошкольников.
Истории для детей, написанные такими разными людьми, хотя и современниками, свидетелями переломной эпохи, выходят в одной серии – «Озорные рассказы». При этом надо сказать, что озорники Аверченко и Житкова – это разные озорники, в чем, учитывая разницу судеб их создателей, нет ничего удивительного. Герои Аверченко – вдохновенные сочинители и фантазеры, они раскрашивают скучноватую повседневность свирепыми краснокожими сиуксами, тропическими лесами и прериями, опасными дикими животными, отважными сыщиками. Армия индейцев с томагавками, мексиканцев, кайманов, ягуаров и лондонских преступников, позаимствованная гибким детским умом у Майн Рида и Ната Пинкертона, врывается в однотонные гимназические будни, камня на камне от них не оставляя. Как могут соперничать все культурные достижения Нью-Йорка – электричество, огромные многоэтажные дома! – со славным прошлым, наполненным непроходимыми лесами, бизонами, опасными дикими индейцами и прочими прелестями? Никак, осталось убедить в этом учительницу, которая ничего не понимает, раз серьезно считает полное отсутствие диких индейцев достоинством цивилизации. Да... и как уж тут учиться, когда злодеи творят свои грязные преступления! И как решать задачи, если пункт А и пункт Б, между которым бесконечно перемещаются безликие первый и второй, мгновенно трансформируются в голове – в Санта-Фе и Мельбурн, а пронумерованные герои – в Рудольфа и Вильяма, заклятых соперников? Юный герой рассказов Аверченко – романтик, мечтатель, неудержимый выдумщик, чье яркое воображение уводит его, а следом за ним и взрослых, в калейдоскоп вымышленных миров.
А вот персонажи Бориса Житкова – это прежде всего практики. Их фантазия деятельна, они будущие исследователи, первопроходцы, естествоиспытатели. Если мальчик уверен, что в красивой модели пароходика живут маленькие человечки, он непременно разберет его на составные части и доберется до правды. Если ему хочется узнать, кто обитает в красно-белом домике на острове, который виднеется с берега, он украдет папину лодку с парусами и, запасшись хлебом и водой, пойдет через залив, чтобы увидеть это своими глазами. Если девочка хочет научиться летать, то она непременно выяснит у старших, какие птицы бывают, какие из них самые большие, и какие – не против покатать на себе маленьких детей. И приспособит настенный ковер – под небесную повозку, а то и на крышу залезет... Все вокруг такое потрясающе интересное! Конечно, исследовательский пыл куда только не заводит любознательных смельчаков, и прежде всего – в неприятности. Но что значит в этой жизни разломанная игрушка или честно схваченная единица – по сравнению с необыкновенными приключениями?
Анна Синяткина, Книжное обозрение, № 18, сентябрь 2011
