Рублевка – самое демократичное московское шоссе. Узкую ленту дороги по-братски делят самые разные автомобили. Здесь можно увидеть престарелую «копейку» и навороченный серебристый «мерс» с тонированными стеклами, сорок первый «москвич» с какими-то досками на крыше и длинный черный членовоз с синей мигалкой. Кто сказал, что власть оторвалась от народа? Вот она, вместе с народом едет на дачу, картошку собирать …
Я ехал по Рублевке к Генеральному секретарю Брежневу и размышлял, что хоть власть и слава в этом мире бренны, но, уходя, они все же кое-что оставляют после себя потомкам. Вот ведь и внук Леонида Ильича Брежнева – Андрей Брежнев не в какой-нибудь Капотне живет, а все ж таки за Барвихой, в Жуковке. Что называется, «по старой памяти».
…Вокруг дороги возвышались самые невероятные розовые дворцы, и очень мне было любопытно – с достаточной ли партийной скромностью живет внук Брежнева? Дотягивает ли его дача ну хотя бы до размеров дворца какого-нибудь рыбного олигарха?
Если бы мне надо было создать иллюзию великолепной жизни Андрея Брежнева, я бы мог это сделать простым описанием его дачи: два этажа, телефон, сауна, камин; во дворе – беседка, печь-коптильня и грибница. А еще – открытый бассейн с бронзовой скульптурной композицией «Гермес и Афина». Но ежели как на духу правду-матку резать – скромно и аскетично жила партийная элита! Не сравнить с теперешними! Второй этаж брежневской дачи как бы и не этаж вовсе. Поскольку располагается на месте чердака. Сауну построил на участке сам Андрей Брежнев. И беседку соорудил лично. И бассейн вырыл. Ну, если быть точным, бассейн-то он вырыл не сам, это сделал экскаваторщик с соседнего участка, где строит дворец очередной новый русский. За две бутылки водки экскаваторщик три раза махнул ковшом. А дальше Андрей уже сам края лопатой подровнял, забетонировал. Наполняется бассейн летом из садового шланга, высасывается вода осенью с помощью насоса. А чтобы вода за несколько летних месяцев не протухла, хозяин все лето добавляет в нее какую-то специальную химию для бассейнов, купленную в хозяйственном магазине.
– И ничего, не зацвела вода, – радуется Брежнев, – немножко только была зеленоватая к осени.
Вода, кстати, в Жуковке, хоть и водопроводная, но плохая – рыжая: трубы со времен советской власти все проржавели. И напор гуляет, то есть он, то нет его. Так что воду для питья Брежневы покупают. Дача досталась Андрею от отца – Юрия Леонидовича Брежнева. На ней Андрей живет и летом, и зимой:
– Понимаете, после развода я квартиру оставил первой жене и прописался у родителей. Но в моем возрасте жить с родителями довольно затруднительно, поэтому я и переселился сюда.
Ездит Брежнев на «Ниве». На момент моего приезда «Нива» у брежневского внука стояла на приколе: бендикс на стартере поломался. Ничего удивительного, с советскими машинами это бывает.
Как только мы вошли в дом, я сразу же попросился в туалет. Потому что туалет – это лицо хозяина. Что вам сказать о лице Брежнева Андрея Юрьевича, сорока с небольшим лет от роду, отца двоих детей от первого брака? У него простое, «нашенское» лицо. В совмещенном санузле над унитазом – какие-то незамысловатые картинки, которые и в комнате не повесишь, и выбросить жалко. Над раковиной – многочисленные пузыречки и флакончики. На стиральной машине, застеленной тряпочкой, лежит деревянная щетка для волос. У меня дома такая же – за 8 рублей покупал, сейчас сколько, не знаю… На крючочке синее полотенце. Одно. В общем, такой простой народный туалет. Незамысловатый.
Но вместе с тем все здесь пропитано историей. Вот на двери висит… Господи, как же это называется? Древняя вещь, даже название из языка уже выпало. Ну, в общем, такой ремень, на котором правят опасную бритву. Представляете? Так вот, Андрей Брежнев бреется «Жилеттом», а ремень остался от деда. Сам Леонид Ильич на нем бритву правили.
И вокруг тоже – живая история. Вот на этом невзрачном велосипеде, который у стеночки гаража стоит, Эйзенштейн катался. Велосипед Брежневым Ростропович подарил. Вон его участок, за забором. Вот в той небольшой пристроечке одно время жил у виолончелиста опальный Солженицын. Напротив участок академика Сахарова. Сын академика Дима и Андрюша Брежнев очень дружили. Леонид Ильич Брежнев по-соседски гладил Диму Сахарова по голове: «Какой хороший мальчик!» А в это время отец Димы – академик Сахаров сидел в ссылке… Теперь на участке Сахарова какие-то два чечена возводят дворец. А на велосипеде Эйзенштейна ездит хохол-строитель, живущий в котельной Брежнева.
На территории дачи стоит небольшое кирпичное здание с трубой – бывшая котельная. Внук Брежнева лично перенес оттуда отопительные котлы в подвал дачи, а освободившееся помещение сдает украинской семье, работающей на стройке близлежащего дворца. Бесплатно сдает, от доброты душевной. Ну, правда, семья приличная, без детей. Заодно уж хохлы территорию убирают, за домом следят в отсутствие хозяев…
Быт семьи Брежневых прост и народен. Как у нас у всех. При входе обувь снимают. На книжных полках – многотомные подписные издания «с тех еще» времен. Бывший дефицитный Жюль Верн, например. На журнальном столике раскрытая книжка Бердяева «Русская идея». (Ах эта милая, мятущаяся в поисках интеллигенция!) В речи супругов присутствует современное паразитное «как бы». На кухне квасит капусту теща Брежнева Надежда Васильевна. На подоконнике лежит черный кот Шила... Как вы заметили, у кота женское имя. Это потому, что знакомые предложили Брежневым «чистокровную английскую кошечку Шиншиллу» или, попросту, Шилу. Но по мере произрастания английская кошечка превратилась в беспородного кота. Чтобы не травмировать его психику, решили животное не переименовывать.
– Вот так вот нас «лохово обули», – улыбается внук генерального секретаря.
Вообще, надо сказать, Андрей Брежнев – добрый человек. Весь в деда. Его жена Лена рассказала мне трогательную историю про перстень. Пока она рассказывала, Андрей смущался, но рассказ жены из вежливости не прервал. Короче, познакомился генсек с простым рабочим. Много в Жуковке гастарбайтеров с Украины трудится на постройках дач. Вот с одним таким познакомился. А парень был как раз глухим. Выяснилось – не хватает украинцу денег на операцию. И тогда Андрей Брежнев отдал парню перстень деда. Перстень был благодарно продан. И украинцу сделали операцию. Теперь он все слышит. Если Брежнев когда-нибудь будет нашим президентом, эта история безусловно войдет в хрестоматии.
– Дедушка тоже добрый был, – делится Андрей. – Любил он смотреть «Тихий Дон». И однажды спросил про этого… ну, который Мелихова Григория играет, мол, что с ним, как он. А артист тот был уже на пенсии, не народный был никакой, обычный артист. Так Леониду Ильичу и объяснили. Леонид Ильич возмутился: как же вы допустили! Человек так хорошо сыграл Григория, а до сих пор не народный!.. И через два дня стал артист народным. И денег ему стали в пенсию много носить. Вот что такое доброта и справедливость!
Покушать в семье Брежневых всегда любили. Правда, вкусы у внука и деда отличались.
– Дедушка любил пенки с топленого молока, – делится Андрей пережитым. – А они, когда их ложкой берешь, такие противные. Бе-э-э-э…
Зато борщ оба – и дед и внук – любили. Со сметаной. Кухарка по-простому снимала пластмассовую крышку с литровой банки сметаны, втыкала туда ложку и ставила банку на стол. И все, сколько хотели, столько и брали себе сметаны. Потом, после смерти Брежнева, у прислуги были даже проблемы из-за простецких нравов генсековой семьи. Кухарка попала в дом к утонченному Громыке, повидавшему заграницу, и, по привычке поставила на стол целую банку сметаны с воткнутой ложкой. Чуть не уволил ее Громыко, деревенщину. Сметану надо в сметаннице подавать!
Любил Леонид Ильич и выпить. «Зубровки». Но не много пил. Был у него граненый фужер, он выпивал три фужерчика и больше – ни-ни.
– Зря ругают то время, – считает Андрей Брежнев. – Плохо ли было – целые институты работали, считали, сколько человеку нужно калорий в сутки скушать, зарплату вычисляли. Инженеру – 150 рублей, рабочему – 200. И медицина была бесплатная…
Любит Андрей деда, по всему видно. Но это, я считаю, даже неплохо. Мы своих дедушек тоже ведь любим, в конце концов. На Пасху там, на родительскую субботу ездим к ним на кладбище, конфетку положить. И Андрей тоже ходит к деду на Красную площадь.
– О чем вы думаете у могилы деда? – спрашиваю.
– Вот, думаю, был человек, и нету, – размышленчески сказал внук.
Глубокий человек.
Рублевка – самое демократичное московское шоссе. Узкую ленту дороги по-братски делят самые разные автомобили. Здесь можно увидеть престарелую «копейку» и навороченный серебристый «мерс» с тонированными стеклами, сорок первый «москвич» с какими-то досками на крыше и длинный черный членовоз с синей мигалкой. Кто сказал, что власть оторвалась от народа? Вот она, вместе с народом едет на дачу, картошку собирать …