Книги о Наполеоне писались весь XIX век и пишутся до сих пор. Книг о Наполеоне – более двухсот тысяч! Историки знают, во что одевался Наполеон, что было у него на ногах, сколько стоили его носовые платки, что он любил есть и во сколько завтракал, каким был распорядок его дня. Академик Фредерик Массон на рубеже ХХ века выпустил 13-томное исследование «Наполеон и его семья», посвященное практически всем сторонам жизни Наполеона. Ланфрэ издал пятитомник. Несколько томов выпустил Вальтер Скотт. Французское правительство издало 32-томник приказов, писем и декретов, надиктованных лично Наполеоном. Луи Мадлен выдал на-гора 12 томов. Швейцарец Кирхейзен – 9 томов подробнейшей биографии Наполеона. Многотомники о Наполеоне издают и современные авторы. Скажем, бывший премьер-министр Франции и писатель Доминик Вильпен выпустил несколько книг о Наполеоне…
Но несмотря на то, что каждый шаг великана запротоколирован, несмотря на десятки тысяч сохранившихся документов с его подписями, несмотря на тысячи книг мемуаров, что знает о Наполеоне обычный человек сегодняшнего дня?
Программа «Word» не исправляет слово «наполеон», написанное с маленькой буквы, потому что это слово уже давно шире, чем просто имя. Наполеон – это коньяк… Наполеон – это торт… А еще Наполеон зачем-то вторгся в Россию в 1812 году… «Скажи-ка, дядя, ведь не даром…» Остров святой Елены… Бонапартизм… Вот и все. Ну, те, кто после телесериала, снятого по «Войне и миру», решился перечитать книгу, еще вспомнят какой-то Аустерлиц, где лежал, глядя на облака, раненый князь Болконский. Что он там делал, кстати?..
Что же это был за человек такой – яркий, как комета? И чего он хотел?
Про человека вы узнаете из книги. А хотел сделать то же, что хотели сотворить с миром римляне – цивилизовать его, стереть границы, превратив Европу в одну страну, с едиными деньгами, мерами весов, гражданскими законами, местным самоуправлением, расцветом наук и ремесел… У римлян не вышло: первая попытка закончилась провалом полторы тысячи лет назад. Я писал об этом в книге «Судьба цивилизатора». Удалась лишь третья попытка: при нашей жизни Европа, наконец, объединилась, стерев границы и введя единый валютный стандарт.
Но была еще вторая попытка. После которой во всей Европе воцарилась единая система мер и весов – граммы, литры и метры, а общественная жизнь, политическая карта и состояние умов европейцев претерпели такие изменения, после которых возврата в прошлое уже не было.
…Так вот, эта книга для тех, кто слышал, но не знает…
Все книги о Наполеоне начинаются с двух вещей – или с его рождения на Корсике, или с его смерти на острове Святой Елены. А начинать рассказ о нем нужно с Французской революции… Она, сломав все старые заграждения и условности, устроила такую кипящую кашу, такой социальный лифт, что с его помощью талантливая личность могла быстро всплыть от самого низу до самого верху. Если бы, конечно, уцелела, что в условиях революционных брожений является весьма нетривиальной задачей. Наполеон мог погибнуть много раз. Но судьба зачем-то хранила его…
Что породило Французскую революцию? Французскую революцию породил конфликт между усложнившимся внутренним миром людей и отсталыми, традиционно-патриархальными связями между ними. Я не слишком сложно излагаю?..
Все революции похожи. Все начинается с прекраснодушной интеллигентской болтовни. И если она подкрепляется ослаблением цензуры и свободой прессы, скоро все умеющие читать начинают на улицах и в кафе, на Арбате и в Гайд-парке обсуждать будущее страны, спорить, требовать отставки властей. Кончается все очень плохо…
Великая польза от революций состоит в том, что они провозглашают многое из того, что придумывают великие гуманисты и просветители. Они открывают миру новые горизонты. Они ставят красивые цели и создают социальные лифты, возгоняющие молодые таланты… А великий ужас революций состоит в том, что ростки благих деяний поливаются морями крови.
Он впитал в себя всю философию, весь восторг и все надежды новой жизни. И он своими глазами видел кошмары террора. Наполеон был порождением революции. Он взял от нее все лучшее. И запомнил все худшее. Позже, говоря о своих заслугах перед страной, Бонапарт говорил: «Я усмирил пучину анархии и укротил хаос. Я вернул чистоту революции…»
Многие граждане искренне полагают, что Наполеон совершил контрреволюционный переворот, узурпировав власть во Франции и став императором. Однако люди более близкие к тому времени и к прогрессивным настроениям так не считали. Так не считал в первую голову сам Наполеон, который говорил: «Державы не со мной ведут войну, а с революцией. Они всегда видели во мне ее представителя, человека революции». И не зря солдаты императора пели «Марсельезу»…
В 1812 году представитель англичан при русской армии, генерал Вильсон писал об очередном поражении Кутузова: «Несчастное отступление от нашей позиции выше Малоярославца... избавило неприятеля от неизбежной погибели и лишило Россию славы, а Европу – выгоды кончить революционную войну…»
А вот что писал Герцен: «Я не могу равнодушно пройти мимо гравюры, представляющей встречу Веллингтона с Блюхером в минуту их победы под Ватерлоо. Я долго смотрю на нее всякий раз, и всякий раз внутри груди делается холодно и страшно. Веллингтон и Блюхер радостно приветствуют друг друга. И как им не радоваться! Они только что своротили историю с большой дороги по самую ступицу в грязь, и в такую грязь, из которой ее в полвека не вытащить...»
Если победители Наполеона тащили Европу в грязь, то куда вел ее Наполеон?
Революция – взрыв котла. Она случается, когда слабая власть не может взять управление кризисом на себя. Вместо того чтобы стравливать пар, проводя превентивные реформы, власть тянет до последнего, стараясь удержать в рамках привычного то, что удержанию уже не поддается. И тогда случается взрыв. Который на мгновение выносит на поверхность тех лучших людей, которые предлагали разумные решения, а затем смывает их кровавым потоком…
Париж кипит. На бульварах и в кафе парижане обсуждают будущее страны. Осенью 1789 года в церкви святого Якоба образуется стихийный клуб – постоянно действующая политтусовка, куда захаживают все будущие лидеры Франции – Дантон, Робеспьер, Лафайет, Марат, Мирабо, Талейран, Демулен. Позже, объявившись в Париже, на якобинский огонек станет захаживать и молодой офицер Наполеон Бонапарт. В революции самое главное засветиться в нужное время в нужном месте. Это позволит человеку быть замеченным и занять высокие места – сначала в руководящем кресле, потом на эшафоте…
Наконец, Декларация содержит столь любимый автором этой книги тезис: «Свобода состоит в возможности делать все, что не наносит вреда другому: таким образом, осуществление естественных прав каждого человека ограничено лишь теми пределами, которые обеспечивают другим членам общества пользование такими правами».
Великий документ, в каждой букве которого дышит современность!.. Ясно, что написали его не туповатые крестьяне и безграмотные работяги в обносках, а люди высокого полета. Впоследствии смытые красной волной революционного террора.
Казнят простых горожан. Казнят генералов. Казнят ученых. Арестован и казнен Лавуазье – открыватель закона сохранения массы, разработавший для революции метрическую систему. Зачитывая приговор этой гордости французской науки, председатель трибунала заявил, что «республика не нуждается в ученых». Лавуазье был обвинен «в заговоре с врагами Франции против французского народа, имевшем целью похитить у нации огромные суммы, необходимые для войны с деспотами». Английский шпион, короче…
«Палачу довольно было мгновения, чтобы отрубить эту голову, – горько воскликнул Лагранж после казни, — но будет мало столетия, чтобы создать другую такую же!»
В год начала революции – 1789-й – полк молодого артиллерийского офицера отправляют в городок Соре с целью поддержания там порядка ввиду столичных волнений. И Наполеон не подводит. Даром что ему всего двадцать лет, на короля-рохлю, которому он служит, Бонапарт совершенно не похож! Он решительно успокаивает горожан: «Пусть порядочные люди спокойно идут домой, я буду стрелять только в шпану».
Наполеон терпеть не может малограмотный пле6с. Все-таки обильное чтение сильно облагораживает…
Он слишком хорошо знал цену простонародью и потому не мог не относиться к черни с презрением, как всякий грамотный и порядочный человек. Когда позже парижская толпа боготворила его и с восторгом выкрикивала его имя, Наполеон сказал: «Сейчас они орут от восторга, но точно также будут орать и бежать за мной улице, когда меня поведут на эшафот. Любовь толпы переменчива и недорогого стоит».
Это была его первая победа… Потом, как справедливо отмечают историки, за 22 года своего триумфального правления Наполеон дал больше сражений, чем Македонский, Суворов, Ганнибал, и Цезарь вместе взятые. В этих сражениях участвовало больше народу, чем в войнах перечисленных полководцев. И почти все битвы Наполеон выиграл. Но началось все с Тулона…
Революция делает шаг назад – от оголтелого народного озверения к олигархии. На самом верху оказываются представители той спекулятивной буржуазии, которая нажилась на военных и продовольственных поставках, продаже общественных земель и финансовых спекуляциях мутного времени.
В августе Конвент принимает очередную Конституцию. Ее цель благородна и озвучивается докладчиком из конституционной комиссии: «Мы должны наконец гарантировать собственность богатых людей. Абсолютное равенство – это химера. Страна, управляемая собственниками – это страна общественного порядка».
Пять баллов!..
Новая Конституция более республиканская, нежели демократическая. Не отменяя юридического равенства граждан, она вносит корректирующие уточнения: аннулирует всеобще-халявное выборное право и вводит имущественный ценз. Что логично: если ты не можешь обеспечить сам себя и свою семью, тебе еще рано решать судьбы страны и голосовать – реши сначала свои проблемы… Вводится также двухступенчатая система выборов, как в Америке, где избиратели голосуют не напрямую за президента, а за выборщиков, которые уже выбирают президента.
По новой Конституции законодательная власть – двухпалатный парламент. А исполнительная власть – Директория из пяти человек, которые назначаются верхней палатой парламента. Раз в год один из директоров сменяется.
Вроде, нормально…
Но была одна закавыка. После того как буржуазная часть Конвента разгромила краснопузых робеспьеровцев, система потеряла стабильность. Поскольку произошел откат вправо, оживились роялисты – сторонники восстановления монархии, которые раньше, боясь гильотины, сидели тихо-тихо. Это с одной стороны. С другой, инфляция и голод в предместьях Парижа расшевелили голытьбу. Париж вибрировал, как натянутая струна…
Между тем ситуация на улицах накаляется. Роялисты начинают готовиться к утренним боям. Они скапливаются на ближайших к Конвенту улочках. Они уверены в победе. Более того: сам Конвент уверен в их победе. Потому что у Конвента верных людей 6 тысяч человек, а у восставших – 24 тысячи. Только чудо может спасти революцию. Счет идет на часы.
Баррас просит пригласить к нему Наполеона и, не скрывая, объясняет ему диспозицию. Их в четыре раза больше, чем нас, и времени нет. Единственное, что может предоставить Баррас Наполеону – свободу действий.
– Даю вам три минуты на размышление! – говорит Баррас и умолкает.
Наполеон тоже молчит. В полной тишине они смотрят друг на друга.
…Эти три минуты решили судьбу Европы на век вперед…
– Согласен! – кивнул Наполеон. – Но учтите: я вложу шпагу в ножны только тогда, когда все будет закончено.
Он никогда не останавливался на полпути.
За первые шесть дней пребывания в Италии он провел шесть битв и все шесть выиграл. Покончив таким образом с войсками Сардинского королевства и заключив с сардинским королем мир, Наполеон остался один на один с австрийцами.
Сначала Наполеон отбросил австрийцев к реке По.
Затем 10 мая возле местечка Лоди он снова разбил австрийцев в тяжелом бою.
15 мая Наполеон взял Милан и отбил в Париж депешу: «Ломбардия принадлежит республике».
Далее наполеоновские войска заняли Ливорно, Болонью, Модену, Тоскану…
Все это, конечно, не могло не возмущать монархическую Европу. Австрия бросила против Бонапарта новую армию взамен уничтоженных частей.
Наполеон разбил австрийцев при Сало.
Наполеон разбил австрийцев в Бреши.
Наполеон разбил австрийцев при Лонато.
Наполеон разбил австрийцев под Кастильоне.
Австрия послала еще одну армию. Наполеон разбил и ее.
…Может показаться, что все давалось ему изумительно легко. Это не так. Конечно, в вопросах военных он был непревзойденным гением, и садиться с этим гроссмейстером «играть в войну» на равных было глупо. Но дело в том, что на шахматной доске у Наполеона оставалось все меньше фигур. Его солдаты гибли в каждом сражении, армия таяла, Наполеон слал в Париж депеши, умоляя метрополию о подкреплениях, но ничего не получал. История с Ганнибалом зеркально-трагически повторялась через две тысячи лет…
Не удивительно, что при Наполеоне науки во Франции переживали необыкновенный расцвет. Именно при Наполеоне в стране возникли профессиональные ученые, то есть люди, которые занимались только наукой и не должны были думать о хлебе насущном, поскольку император ввел финансовую поддержку ученых со стороны государства.
В Наполеоновскую эпоху блистали и всходили такие звезды, как Гумбольдт, Гей-Люссак, Лаплас, Кулон, Араго, Ампер, Фурье, Френель, Коши, Пуассон. Более привычно звучат для нашего слуха эти фамилии не в сочетаниях со своими именами, коих порой и специалисты не могут вспомнить, а в следующих формах: «теорема Коши», «ряды Фурье», «зоны Френеля», «закон Гей-Люссака», «распределение Пуассона»…
Я уже упоминал, что Лаплас согласился стать министром внутренних дел в правительстве Наполеона. Но продержался он в этом кресле недолго, всего полтора месяца. Должность оказалась не по нему. Как потом пошутил Наполеон: «Великий математик не потратил много времени на то, чтобы показать себя никудышным администратором. Он везде умудрялся находить мелочи, а не проблемы, и вносил в администрирование дух бесконечно малых». (Люди с образованием проймут этот тонкий юмор. И заодно оценят наполеоновские знания математики.)
Многие обвиняют Наполеона в том, что он любил войну. Это правда, любил. Как гроссмейстер шахматы, как художник – рисовать. У кого что хорошо получается, тот то и любит, простая психология. На войне он действительно преображался. Но…
Но если бы у него был выбор – воевать или не воевать, Наполеон предпочел бы мир: в мирном созидательном труде он чувствовал не меньшее удовольствие, чем в азарте боя, поскольку строительство ему удавалось ничуть не хуже, а возможно, и лучше, чем разрушение. В 1805 году он писал министру финансов: «Жизнь, которую я веду, очень огорчает, унося меня в лагеря и походы, она отрывает меня от главного предмета моих забот, первой заботы моего сердца: хорошей и солидной организации, относящейся к банкам, мануфактурам и торговле».
Подобная популярность молодого генерала при собственной непопулярности тревожила Директорию. Поэтому его быстренько назначили главнокомандующим против Англии, чтобы убрать популярного генерала подальше от народа.
Наполеон знал, что форсировать Ла-Манш царица морей Англия ему не даст. Проинспектировав порты, он еще раз убедился в этом: французский флот не в том состоянии, чтобы воевать с английским. Что же делать?
Тогда завоюем Египет!
Неожиданный ход… Во-первых, для того, чтобы попасть в Египет, все равно нужно пересекать Средиземное море, где точно также можно напороться на царицу морей и быть потопленными. Во-вторых, Египет номинально находится под контролем Оттоманской Порты, с которой Франция вроде как союзница. В-третьих, при чем здесь Англия?
Пока Наполеон вершил великие дела в отсталом Египте, адмирал Нельсон разыскал-таки французский флот, который скрывался от него в Абукире и, разумеется, разбил его. Иного и быть не могло, Нельсон есть Нельсон… Теперь Наполеон был отрезан от Франции. Впрочем, это было не самым большим его огорчением. Гораздо неприятнее было то, что турки, подстрекаемые Англией, двинули свои войска через Сирию в Египет, чтобы наказать французов. Наивные! Наказать французов, конечно, можно. Но только не тогда, когда ими командует Наполеон…
Бонапарт, узнав о наглой турецкой выходке, в своей обычной манере двинулся навстречу врагу и, совершив беспримерный по тяжести переход через пустыню, начал брать в Сирии город за городом. После чего разбил огромную турецкую армию. Это если вкратце… Но были еще и подробности. За которые Наполеона порой упрекают в жестокости. Остановимся на них подробнее, ибо упрекать великана может любой пигмей. А наше дело – разобраться и оправдать Наполеона. Потому что он хороший.
Казалось бы, после всех этих блистательных побед теперь только и заниматься мирным строительством, отдохнуть. Но не тут-то было! Из Франции приходят дурные вести. Родина снова нуждается в Наполеоне. Оказывается, пока генерал наводил порядок на Востоке и приучал арабов к санитарии и гигиене, в Европе сложилась очередная антифранцузская коалиция. В ее состав входили Англия, Австрия и Россия. Посланный Екатериной II Суворов перевалил на свой старческой заднице через Альпы и, разбив французские части, уничтожил все военные и политико-дипломатические завоевания Наполеона в Италии. Интервенты вновь угрожают Франции, в которой тоже неспокойно – в стране нищета и бандитизм, народ ненавидит проворовавшуюся олигархическую Директорию.
Плод созрел – так можно сказать о Франции. 8 октября Наполеон ступил на южный берег республики, а ровно через 30 дней он стал властителем страны. Страна была готова упасть в его заботливые руки. Что же случилось за те пару лет, пока Наполеон цивилизовывал Египет? И какие общественные силы сложились во Франции?
Мог ли в этих условиях Наполеон не стать руководителем Франции? Риторический вопрос. Другой фигуры подобного масштаба в стране просто не было. Он был единственным, кто мог и должен был сосредоточить нити управления в своих руках, чтобы спасти страну от катастрофы. Эти нити, эти вожжи люди сами несли ему и просили: возьми!
На следующий день депутаты переезжают в Сен-Клу, где и происходит главное действо. Позже Наполеон оценивал некоторые минуты этого дня как критические и сравнивал их по накалу с боем на Аркольском мосту.
Задачей депутатов было принять декреты, которые поручали бы Бонапарту написать новую Конституцию, и после этого разойтись. Несложно. Но многие депутаты, видя вокруг войска и не наблюдая народа, просекли фишку. И не захотели принимать нужные декреты. Депутаты – это такая горлопанистая публика, которая хороша на трибуне в стабильной для страны ситуации. Но когда страна в опасности, необходимо единоначалие, а не профессиональные болтуны, которые угробить страну могут, а спасти – никогда, ибо у гидры парламента слишком много голов и мнений. Спорить головы могут до бесконечности. А нужно действовать.
Вот и в тот день депутаты в своей обычной манере кричали с трибуны, что Наполеон – узурпатор и его надо зарезать, как Цезаря, потому что резать цезарей – милое дело. Шел час за часом. Темнело, а власть Бонапарту горлапаны и не думали передавать.
Ситуация висела на волоске. Тогда Наполеон скомандовал «лучшему кавалеристу мира» – Мюрату, который никогда не блистал умом, но всегда отличался отчаянной храбростью и решительностью, и тот, почувствовав себя в своей стихии, начал действовать в привычной кавалерийской манере. Мюрат отдал солдатам предельно ясный приказ: «Выкиньте отсюда на хрен всю эту сволочь!» Загремели барабаны и под барабанную дробь солдаты с трехцветными кокардами вбежали в залы. Увидев солдат – эту плоть от плоти народной, – слуги народа перепугались и стали, как крысы метаться по залу, прыгать в окна, и через несколько минут никого не осталось не только в зале, но и в окрестностях. Отважные депутаты, побросав кинжалы, разбежались по кустам и лесам.
…Жаль, что у Наполеона не было танков, как у Бориса Николаевича! Впрочем, и так все отлично получилось…
Операция прошла настолько успешно, что вскоре Наполеон спохватился: а как же решение, которое должны были принять депутаты? Тьфу ты черт!.. Он приказал солдатам наловить по кустам немного депутатов и доставить в парламент. Некоторое количество перепуганных народных избранников вскоре было поймано и приведено в зал, где Наполеон предложил этим храбрецам проголосовать за нужные решения, что они с большой готовностью и сделали, ибо не мыслили себя вне правильных решений для блага французского народа.
Я знаю, многие граждане доходят в своем скудоумии до того, что упрекают Наполеона в узурпации власти. Их плоскому мозгу представляется, что власть – это такая изысканная прелесть, которая хороша с любым гарниром. Но власть – это всего лишь инструмент. С тем же успехом можно сказать, что Наполеон узурпировал не власть, а проблемы.
И еще потому нельзя обвинять Наполеона в узурпации власти, что перед самым Новым годом – 25 октября 1799 г – состоялся народный плебисцит, в котором 99 % французов однозначно проголосовали за новую конструкцию власти во главе с Бонапартом.
Через полгода со всем этим было кончено. В смысле, никакого бандитизма во Франции больше не существовало. Страна вздохнула, опять превратившись в нормальное цивилизованное государство, где не страшно на дилижансе поехать из города в город. Как же Наполеону это удалось?
А очень просто: он не стеснялся «мочить в сортирах». Тем более что вся Франция в начале его правления представляла собой один сплошной сортир. Поэтому мочить было весьма удобно. Меры по восстановлению порядка были теми же самыми, которые Наполеон применял на юге Франции перед своим первым итальянским походом, и в Каире, когда усмирял выступления туземцев – расстрелы и казни. Хорошее средство, которое всегда работает.
Жизнь начинает меняться к лучшему, меняется и дух нации. Нация понимает, что не ошиблась, отдав свои голоса Наполеону. Дезертиры перестают бегать от армии, напротив, закон о всеобщей воинской обязанности исполняется неукоснительно и даже с воодушевлением. Потому что такое хорошее отечество в опасности!..
Вся эта колоссальная работа была сделана Наполеоном всего за полгода, и уже весной 1800 года – последнего года XVIII века – Наполеон, оставив своим министрам прекрасно отлаженную государственную машину, отправляется воевать с коалицией европейских стран, угрожающих Франции.
Он не хотел воевать…
Генерал Дезе погиб во время атаки. И Наполеон после битвы, сжав зубы, сказал: «Как жаль, что мне не позволено плакать!» И все-таки заплакал... Вообще Наполеон плакал всего несколько раз в жизни – когда убили Дезе; когда через несколько лет он держал на руках истекающего кровью своего самого талантливого маршала – Ланна, которому ядром оторвало обе ноги. И еще один раз, о котором я расскажу позже. Этот третий раз не был связан с войной…
В общем, Наполеон снова завоевал Италию…
Много лет английский кабинет вкладывал деньги в войну. Ничего не помогало, был лишь один крупный успех – убийство русского царя Павла. Это случилось после серии неудавшихся покушений на Наполеона. И когда Бонапарт узнал, что в Петербурге убит Павел, он горько воскликнул: «Англичане промахнулись по мне в Париже, но попали по мне в Петербурге!» Удар был воистину страшен: Наполеон очень рассчитывал на Россию. Поскольку делить им было абсолютно нечего, Россия могла бы стать самым верным союзником Франции. И наоборот.
«Если бы Павел был жив, – говорил Наполеон на острове Святой Елены своему врачу-англичанину, – к настоящему времени вы бы уже потеряли Индию».
Но Павел был убит. Вторая часть клещей, в которые Наполеон мог бы взять Европу, исчезла. И я понимаю переживания первого консула. И его чувства к Англии. И все-таки он предложил Англии мир еще раз, уже после Маренго.
Англия задумалась…
Европа вообще и русский двор в частности считали Наполеона продолжением французской революции. А он не был революционером! Революционерами были те, кто во время террора казнил сотнями стариков, женщин и детей. А член Национального института Наполеон был нормальный буржуа, семейный человек с благородным сердцем и естественными человеческими ценностями – любовью к деньгам и семье. Он взял от революции все лучшее, с ненавистью перечеркнув худшее, и на этом вопрос с революцией закрыл.
Мир был подписан в городке Амьене. По этому договору Англии пришлось вернуть практически все украденные ею колонии не только Франции, но и ее нынешнему вассалу – Голландии. При этом французский рынок все равно остался закрытым для английских товаров, поскольку Наполеон считал нужным помочь развиться собственной, пока еще слабой французской промышленности.
Какая же была выгода Англии от такого мира? Была некоторая. Во-первых, уже можно не тратить миллионы на разные авантюры. Во-вторых, не опасаться Наполеона, который, получив в свое распоряжение голландский порт Антверпен, мог отсюда угрожать высадкой в Англии. Сам Наполеон называл Антверпен «пистолетом, направленным в английскую грудь». В общем, Англия получила спокойствие.
Так закончилась долгая война, и воцарился недолгий мир. Он длился всего два года. Но эти два мирных года были главными годами в жизни Наполеона, за которые он успел заложить под Францию столь мощный фундамент, что Франция стоит на нем и по сей день…
Здесь я прерву плавное течение экономико-военно-политической струи своего повествования и обращусь к личности Наполеона, а не к его деяниям. Потому что иногда Наполеона сравнивают с Гитлером и Сталиным по чисто внешнему, поверхностному признаку – полноте власти. Мол, все трое были диктаторы, и потому одним миром мазаны... Но это все равно, что сказать: Чикатило и Песталоцци – одно и то же, потому что оба педагоги.
Немного о личностных качествах товарища Сталина – хамоватого восточного деспота и беспредельного садиста-параноика я писал в книге «Бей первым!». О Гитлере гражданам и без меня все известно. Поэтому переходим к Наполеону, благородство души которого не идет ни в какое сравнение с вышеперечисленными диктаторами и педагогами…
Чтобы вы поняли отношение Наполеона к женщинам, я скажу следующее. По своей ментальной конструкции Наполеон был практически идеальным мужем и отцом: он любил детей и жен. Удивительно благодарный в этом смысле человек – какая бы женщина не ответила ему благосклонностью, он сразу включался и совершенно искренне начинал любить ее, изливая на нее бездонные океаны нерастраченной нежности (а когда ему было их растрачивать в постоянных походах и работе?) Он был хорошим мужем, обожал играть с детьми... Да, собственно говоря, по тому, как он заботился о своих братьях и сестрах, как голодал сам, помогая матери вырастить их, как практически заменил им отца, можно сделать выводы о том, насколько он был заточен на самое обычное, пошлое семейное счастье. И семейный уют. Это был человек, с которым любая баба прожила бы жизнь, как за каменной стеной, в атмосфере любви, заботы и нежности.
А Жозефина была сукой…
Он никогда не напоминал Жозефине об этом ее поступке и вообще не говорил об этом. Но во время коронации, когда Наполеона провозглашали императором, он сделал так, что в первом ряду, откуда процедура была видна наилучшим образом, сидел мелкий парижский юрист Регидо и наблюдал, как «генерал без имени и будущего» опускает на голову Жозефины корону императрицы.
…Сталин на месте Наполеона поступил бы несколько иначе…
А Жозефина? К концу жизни она уже совсем не любила шум светских раутов, а любила только его. И когда Наполеона сослали на остров, когда Бонапарта быстро позабыла его вторая молодая жена, Жозефина настойчиво просилась к нему, чтобы вдвоем встретить старость и смерть. Это было именно то, о чем когда-то, будучи 27-летним мальчишкой, он писал ей: «Приезжай ко мне хотя бы для того, чтобы, умирая, мы могли сказать: мы так долго были счастливы!»
Увы, не сбылось…
Что выстраивал Наполеон во Франции?
Наполеон выстраивал во Франции абсолютно соответствующую времени и существующим технологиям социальную структуру, в которой наиболее предприимчивые, умные и оборотистые люди могли бы зарабатывать деньги, то есть развивать производство и торговлю. Это прекрасное общество, согласитесь...
Что же является основой прекрасного общества?
Основой прекрасного общества является нечто священное, а именно – право на собственность. Никакого другого священства Наполеон не признавал. Он, ликвидировав революционные перегибы, выпустил священников из тюрем, подписал с римским папой конкордат, согласно которому во Франции восстанавливается институт католической церкви. Но сам он в религиозные сказки не верил, римского папу считал пройдохой и прощелыгой. Зато он прекрасно разбирался в массовой психологии и понимал: быдло имманентно склонно верить в сказки. Без сказок оно начинает тревожиться, ему нужна ментальная успокаивающая пилюлька. И пусть лучше это будет пилюлька от крупного проверенного производителя, нежели сляпанная в подвале на ляжке сектой экстремистов. На экстремистов Наполеон уже насмотрелся…
Увлекаясь в молодости революционными идеями, Наполеон, повзрослев и понаблюдав за неизбежными спутниками всех революций – анархией, развалом и террором, понял, что болтовня о полном равенстве – очень опасная и разрушительная глупость. Поэтому, закрывая революцию, он преобразовал знаменитый лозунг французской революции «Свобода, равенство и братство».
Свобода? В первую очередь, экономическая.
Равенство? В первую очередь, юридическое. Чтобы были равные стартовые условия для всех граждан, способных к наращиванию капитала. Богатейте! И с вами будет богатеть страна.
Братство? А что это такое? Если под братством понимать равные условия жизни для всех, как о том грезили некоторые радикальные коммуно-революционеры, то – хрена вам!
Считается, что по сравнению с декларациями революции Наполеон кое в чем отступил назад, закрутил гайки. Имущественный ценз, введенный Наполеоном, о котором мы говорили, – из ряда «гаек». Откат в правах женщин – тоже. Женщина при тогдашнем развитии технологий не являлась самостоятельным экономическим агентом, так зачем ей лишние права? Права – это инструмент для зарабатывания денег. В противном случае они превращаются в чистое хулиганство и пустую болтовню. Кто не участвует в экономической деятельности, тому голосовать и решать судьбы общества нечего. Пусть высказывается дома.
Поэтому лозунг революции был подкорректирован.
Равенство? – Сегодня!
Свобода? – Завтра!
Братство? – Никогда!..
Напомним, как Тарле оценивал военный гений Наполеона: «…за 22 года своего триумфального правления Наполеон дал больше сражений, чем Македонский, Суворов, Ганнибал, и Цезарь, вместе взятые. В этих сражениях участвовало больше народу, чем в войнах перечисленных полководцев. И почти все битвы он выиграл». Однако сам Наполеон ценил эту все эти военные победы гораздо меньше, чем свой Гражданский кодекс: «Моя действительная слава заключается не в том, что я выиграл 40 сражений. Ватерлоо стерло в памяти все воспоминания о них. Но что никогда не сотрется в памяти, что будет жить вечно, так это мой Гражданский кодекс».
Кодекс впитал в себя не только римское право, но и главные идеи французских просветителей, которые исповедовали теорию неотъемлемых («естественных») прав человека, положенных ему от рождения, равенство всех перед законом, теорию общественного договора… И в этом смысле кодекс, конечно, содержал весь прогрессивный пафос французской революции!
…Все-таки удивительно, насколько идеи Наполеона порой опережали свое время. Воюя на ближнем Востоке, он первым из всех европейских политиков призывает к созданию Израиля – еврейского государства. И даже пишет воззвание к евреям Африки и Азии, в котором призывает: «Израильтяне! Франция предлагает вернуть вам родину. При помощи и поддержке нашего народа возьмите то, что когда-то было у вас захвачено и сохраните от всех, кто на это посягнет». Прямо пророк какой-то…
Вообще, раз уж речь зашла о евреях, замечу, что Наполеон был первым деятелем в Европе, который начал проводить цивилизованную политику по отношению к ним. Тогда все европейские страны евреев откровенно дискриминировали. Существовали гетто, где жили евреи, была черта оседлости, за которую они не имели права выезжать. Сталин и Гитлер – эти две отрыжки Средневековья – не придумали ничего нового в своих гонениях на евреев, они просто продолжили старую добрую евротрадицию.
А как решал «еврейский вопрос» Наполеон? Весьма нетрадиционно. Он отчего-то решил, что евреи – тоже люди и, соответственно, должны иметь такие же права, что и прочие граждане Франции. И их религия тоже. С 1802 года иудаизм был приравнен в правах к другим религиям. Больше того, в 1806 году Наполеон решил после почти двухтысячелетнего перерыва созвать Синедрион. Для справки: с 72 года нашей эры, после того, как римский полководец Тит взял Иерусалим и разрушил Храм, Синедрион больше не собирался.
Зачем Наполеон все это делал? А затем, что его целью было создание консолидированного гражданского общества. В котором нет людей второго сорта. В котором каждый может проявить свои способности и получить свою долю благополучия в меру этих способностей.
…После сказанного вас удивит, что в 1812 году российские евреи встречали французскую армию как освободителей?..
Немцову не удалось пересадить всех российских чиновников на «Волги» в целях развития отечественного автопрома. А вот Наполеону удалось переодеть всех французских «начальников» в отечественные ткани.
Сталин, как известно, не оставил в живых практически никого из тех, кто знал его простым человеком, а не кремлевским небожителем – всех казнил. Наполеон поступал ровно наоборот.
Если же гибли в бою или умирали на гражданской службе люди, которых Наполеон знал лично, он считал обязанным написать их родственникам несколько строк собственноручно.
Что же касается личных обид и выпадов, то их Наполеон прощал легче всего.
Наполеон, став повелителем Европы, подарил своим братьям-сестрам по королевству, рассадил их на троны. И получил… капризы, скандалы, дрязги. И обиды – на самого Наполеона. У одного королевство было больше, у другого лучше… При этом никто из них толком управлять ничем не умел. Но каждый считал, что владеет королевством по праву! С нищего детства привыкнув к тому, что все в семье общее (и зарплата Наполеона тоже!), к завоеванной братом Европе они относились как к семейному имуществу. И упрекали Наполеона в том, что он все захапал только себе, а им достались крохи.
– Право, послушав их, можно подумать, что я промотал наследство отца! – горько восклицал Наполеон.
…Бытовое поведение посредственностей в масштабах Европы…
Нищая молодость научила его быть экономным.
Теперь вы понимаете раздражение Наполеона пустыми тратами своей семьи?..
…Провинциальная корсиканская семья! Мафия. Шумная, крикливая, дружная, враждебная, эмоциональная, ссорящаяся… Хоть и дворяне, но наверняка дальние потомки каких-нибудь конокрадов!..
Кстати говоря, красавица Полина – единственная из сестер и братьев Наполеона, которой менее всех остальных доставалось благ и капель золотого дождя. Ей он отказывал чаще всего. Но именно она в тяжелое для Наполеона время, перед Ватерлоо передала ему свои сбережения и коробку с бриллиантами: «Держись, братка!..»
В общем, Англия вновь развязала войну. Там понимали, что воевать с наполеоновской Францией – не то же самое, что с нищей революционной Францией. Теперешняя Франция и по территории больше, и жирком экономическим обросла. И потому Англия испытывала трудности, стараясь организовать в Европе очередную антифранцузскую коалицию. Россия колебалась, Пруссия не решалась. А вот Австрия очень хотела настучать Наполеону по кумполу и отобрать у него все свои бывшие владения! Но, к сожалению, весь ее предшествующий опыт показывал: любые попытки Австрии настучать по кумполу Наполеону, заканчивались тем, что по кумполу огребала сама Австрия. И еще раз подтверждать эту печальную закономерность Вене не очень хотелось: ее собственный кумпол до сих пор звенел от прежних попыток поговорить с Наполеоном на повышенных тонах.
Что оставалось делать англичанам в этой критической ситуации? Они сделали ставку на убийство Наполеона. Вполне традиционная английская тактика. Весьма характерная для благородных британцев…
Расстрел герцога Энгиенского сыграл в жизни Наполеона роковую роль. Смерть герцога буквально потрясла всю Европу. Плакала даже Жозефина.
Нам сейчас, из XXI века, сложно сказать, чем был так люб аристократической Европе герцог Энгиенский. Но его расстрел в тогдашнем высшем свете восприняли примерно так же, как в современной России восприняли бы расстрел Аллы Пугачевой. Вопиюще!.. Кто поверит, что Пугачева – заговорщица? А хоть бы и так! Она же примадонна!.. Сказать, что Европа была возмущена убийством человека с королевской кровью, значит, ничего не сказать. Флюиды ненависти со всех сторон полетели в Париж в адрес Наполеона. И эти флюиды оказали свое роковое влияние на формирование новой антифранцузской коалиции, катализировав его. Убийство «невинного агнца Энгиенского» общественное мнение Европы целиком повесило лично на Наполеона. И потому здесь нужно разобраться подробнее. Насколько Наполеон виноват в смерти герцога? Хотел ли он ее?..
Не виноват. И не хотел.
Наполеон знал, чем грозит Энгиенскому статья французского закона о заговоре. Он также знал, какой резонанс вызовет расстрел лица с королевской кровью в Европе. Поэтому Наполеон хотел выказать не только решительность, отдав преступника под суд, но и свойственное ему милосердие, воспользовавшись своим правом на помилование.
Всего нескольких часов не хватило судьбе, чтобы спасти герцога.
Итоги?
– В результате титанических усилий спецслужб заговор был подавлен…
– Общеевропейское возмущение расстрелом герцога Энгиенского помогло Англии сколотить новую антифранцузскую коалицию…
А Наполеон понял, что послужило причиной возмущения. Текущая в жилах герцога королевская кровь! К королям и принцам Европа относится более уважительно, чем ко всем остальным, в том числе и к непонятным первым консулам, пусть и обладающим огромной властью. Осознав это, Наполеон решил: он должен стать императором. Может быть, это упрочит его позиции в глазах феодальной Европы?
Это только на первый взгляд может показаться странным, что нация, которая совсем недавно с восторгом оттяпала своему королю голову, теперь с восторгом принимает нового монарха. Главную причину я уже объяснил. Но была еще одна. Умный Наполеон ведь не зря назвался не королем, а императором. Это слово пробуждало у французов новое чувство… Теперь у французов была своя империя! А не какое-то захудалое королевство. Это раньше Франция представляла собой невнятное лоскутное одеяло, раздираемое кризисами и дрязгами, провалившееся в нищету, анархию, бандитизм и гражданскую войну. А теперь Франция стала гораздо больше, чем была при Людовиках. И гораздо богаче… Это раньше большинство французов в своей стране было людьми второго сорта. А теперь они жили в огромной богатеющей империи, будучи ее полноправными гражданами. Как когда-то римляне в своей величайшей из всех империй. Величием Рима пахло от слова «император»! И этот волнующий запах подтверждался впечатляющими экономическими успехами страны, о которых мы в конце книги еще поговорим более подробно…
После коронации Франция стала империей и приобрела императора. К императору полагалось обращаться «сир», но поначалу, как пишут современники, люди с непривычки все время путались, обращаясь к Наполеону то «гражданин», то «генерал», то «первый консул». Люди ошибались, смущались, это вызывало улыбки, в том числе и у Наполеона, который все понимал… Зачем же он провернул этот спектакль с императорством, ведь у него и так была пожизненная власть? На этот вопрос ответил сам Наполеон на острове Святой Елены: «Я хотел объединить новые институты этого века с его предрассудками... Это была моя величайшая ошибка».
…Любопытный момент. Вступая в третью антифранцузскую коалицию, Александр начал рассылать по Европе «письма счастья», в которых сокрушался… о чем бы вы думали? О чем мог сокрушаться крепостник Александр, император рабовладельческой страны? Не поверите: о том, что Наполеон, став императором, задушил во Франции свободу!
…Ну, не скотина?..
Да, в конце концов, титан был повержен. Но зерна, рассыпанные им по головам всей Европы, проросли потом в России в восстание декабристов, а в Европе – в то, что мы видим теперь.
Если исповедовать принцип лаконизма, то эту главу можно было бы написать в одном хронологическим абзаце. Примерно так… 1 октября Наполеон со своей армией перешел Рейн. 6 октября он занял Баварию. 12 октября освободил Мюнхен. 20 октября взял Ульм. 13 ноября вошел в Вену. А 2 декабря он уже громит русских и австрийцев под Аустерлицем. После чего за месяц он захватывает всю Пруссию. А затем вновь разбивает русских, которым показалось мало…
Но это же скучно, господа! Это какой-то учебник истории получается. А наша задача – развлечься по максимуму. Вот и поехали…
Мир – это все, что было нужно Наполеону. Поэтому он все время воевал…
Пока Наполеон усмирял Европу, французская армия в Испании тоже не дремала. Самые большие очаги сопротивления были подавлены. Испанские бандиты прятались теперь по горам и решались только на мелкие вылазки.
Начала приносить пользу и блокада Англии. Из этой страны стали приходить радостные вести о массовых разорениях и самоубийствах промышленников, о страшной безработице и недовольстве народа. Еще чуть-чуть потерпеть, дожать, и Англия сама запросит мира!
А Наполеон стал все чаще задумываться о том, на чем же держится его огромная, по территории превышающая Древнеримскую, империя. И приходил к неутешительному выводу: пирамида крайне неустойчива и стоит на острие. На самом Наполеоне. Стоит только ему погибнуть, как вся Европа взбунтуется, а во Франции начнется смута и дележ власти. Потому что, хоть он и император, у него нет наследника. Значит, нужен следующий ход, к которому его привела неумолимая имперская логика – династический брак.
Короче говоря, рано или поздно пуля или кинжал могли прервать жизнь Наполеона, обрушив дело всей его жизни и вновь раскидав объединенную им Европу на отдельные национально-племенные лоскуты. Наполеону до зарезу нужен был наследник на троне, вокруг которого без споров могла консолидироваться новая элита Франции с целью сохранения внутреннего спокойствия и отражения внешней агрессии.
…В день, когда он сообщил Жозефине свое решение о разводе, Наполеон заплакал третий раз в своей жизни…
С кем же Наполеон решил сочетаться династическим браком? Чертовски показательный момент! Первым делом он предложил руку и сердце… или, точнее, руку и империю родной сестре царя Александра – великой княжне Анне Павловне. Однако, ему под благовидным предлогом («молода ишшо») было отказано. Анне Павловне было всего 16 лет. Действительно, не сильно старая тетка, но даже по нынешним временам вполне себе женихабельная. Просто не хотел царский двор выдавать Анну за Наполеона. А выдали бы, глядишь, и войны 1812 года не было бы. Удушили бы Англию и поделили Европу на пару – между Францией и Россией…
После того, как Александр отказал ему, Наполеон послал запрос в Вену, где у многострадально-глупого императора Франца была дочка на выданье. Звали ее Мария-Луиза. В Австрии такой шанс упустить не могли, тут же запаковали Марию-Луизу в пенопласт и отправили в Париж… Шучу. Не было тогда пенопласта. Стружками переложили… Короче, австрийский двор согласился моментально. В Вену приехал маршал Бертье и увез новоиспеченную невесту в Париж. Венский двор плакал от счастья: «Австрия спасена!» Мы теперь с Наполеоном родственники!..
Британию спасла Россия, начав бурную подготовку к очередной войне с Францией и выйдя из континентальной блокады… То есть нарушив подписанный ею же Тильзитский договор.
Но отчего же тогда финансовый кризис и инфляция?..
После заключения Тильзитского мира Александр откровенно писал матери, что Тильзитский мир – лишь временная передышка для того чтобы собраться с силами и вновь напасть на Европу: «мы будем иметь возможность некоторое время дышать свободно и увеличивать в течение этого драгоценного времени наши средства и силы… а для этого нам надо работать в глубочайшей тайне и не кричать о наших вооружениях и приготовлениях публично, не высказываться открыто…»
Вот главная причина! Безудержные военные расходы!
А русские меж тем не прекращали подготовки к вторжению…
23 января 1812 года военный министр пишет Александру докладную записку, в которой предлагает наступать на Пруссию и Варшаву.
12 марта 1812 года император подписал документ, который предусматривает «правила главного предначертания военных действий», предполагающие оккупацию части чужих территорий на западе. Военные разведчики и топографы разыскивают и наносят на русские карты переправы и броды через Неман, а командирам корпусов рассылаются инструкции о скором наступлении.
Наступательно-патриотический дух царил в России. Фонвизин позже вспоминал: «Вся Россия была в тревожном ожидании, что на весну начнутся военные действия. Чудное было тогда время, кипевшее жизнью и исполненное страха и надежды».
1 апреля 1812 года военный министр предлагает Александру начать наступление незамедлительно, пока Наполеон прохлаждается в своем Париже. По его плану наступление должна была начать 1-я Западная армия. Однако, выяснив, что Наполеон к тому времени уже успел согнать войск больше, чем у русских, плешивый напасть так и не решился.
А Наполеон решился. У него другого выхода уже не было: противодействуя русской угрозе, он стянул к границам России полумиллионную армию, которая долго оставаться без дела не могла. Любопытно, что на сей раз Наполеон шел в Россию не один – союз с ним заключили Пруссия и Австрия. Кроме того, в составе наполеоновской Великой армии были итальянцы, вестфальцы, баварцы, саксонцы, поляки и прочие.
Любопытно также, что, имея на своем столе десятки разных планов интервенции в Европу, Александр не подготовил никаких пристойных планов обороны своего отечества. «Начать наступление, вторгнуться в герцогство Варшавское, войдя в Силезию… занять линию Одера» – такие планы «освобождения Европы» у Александра были. А вот планов защиты России от супостата не имелось вовсе.
…И мне это все что-то чертовски напоминает! В 1941 году, незадолго до войны Сталин вызвал к себе специалиста по истории Франции Евгения Тарле и имел с ним долгую полуторачасовую беседу. Наверное, о повторяемости истории…
В общем, никто в мире тогда не сомневался, что песенка плешивого московского императора спета. Отчего же Александр вел себя так безрассудно и нагло, отказавшись, по сути, от мирных переговоров? Ведь он же боялся Наполеона! Напасть так и не решился, очко сыграло…
Я думаю, потому он так себя вел, что Наполеона боялся все-таки меньше, чем своих. Наполеон, если даже поймает, авось, не убьет – благородный же человек, европеец. А свои олигархи тут точно пристукнут. Как папеньку пристукнули, выбив каблуками глаза…
Про войну 1812 года у нас знают много больше, чем про все остальные наполеоновские войны вместе взятые, хотя и в остальных участвовали русские войска. Но когда русские войска воюют на чужих землях, это как бы нормально и неинтересно. А вот когда на своей земле, этому стоит уделить внимание в учебнике истории: отечество в опасности! Когда русские войска угрожают чужому отечеству, ничего страшного русский ум в этом не видит, а вот когда угрожают русской родине, это неприятно…
Поэтому мы с детства знали, что Наполеон зачем-то хотел «завоевать» Россию, что гениальный русский полководец Кутузов одержал над оккупантом славную победу при Бородино, каковой победе даже ставили памятники и посвящали панорамы. После этой славной победы, немножко посовещавшись сам с собой в Филях, Кутузов почему-то без боя сдал захватчику Москву, которая благополучно сгорела, но зато потом одноглазый полководец выгнал неприятеля за пределы страны, и благодарный народ изобрел про него поговорку: «Идет Кутузов бить французов.» Каковой народ рабов («крепостное право») и сам не дремал, напротив, он в едином рабско-патриотическом порыве поднялся в борьбе против иноземного поработителя («дубина народной войны»).
Узнаваемо?..
А ведь все было совсем не так, как пишут в учебниках истории, обманывая детей на всю жизнь…
Наполеон мог бы кончить войну в Смоленске. Он мог бы закончить ее в Витебске. Или в Вильно. И во всех этих случаях он бы выиграл. Наполеон колебался. Его разрывали сомнения.
Если он остановится и не пойдет далее, то будет спокойный вариант с гарантированным результатом. Наполеон получит хорошие перспективы на заключение мира в следующем году. Наполеон даже знал, как можно подстегнуть Александра к заключению мира: начать неспешно-демонстративный процесс создания буферного и недружественного России польского государства, включающего в себя всю современную Польшу, Литву и Белоруссию. Скорее всего, нервы у России подобного не выдержат, и она даст сигнал к миру. А если нервы выдержат, если русские смирятся с потерей западных провинций и созданием постоянной угрозы на своих границах, если они не станут просить мира, а просто затаят злобу и будут продолжать нарушать континентальную блокаду? Тогда в следующем году, переждав зиму и весеннюю распутицу, можно будет продолжить компанию. Или вообще плюнуть на Россию, у которой отныне будет полно проблем с Польшей: та с готовностью возьмет на себя роль кордона на пути английской контрабанды из России в Европу.
Это был бы беспроигрышный, гроссмейстерски выверенный вариант. Но у него были свои недостатки. Польша стратегически слабее России. К тому же Россия будет экономически поддерживать Англию, покупая у нее товары. Тем более Россию как союзника Наполеон ценил все-таки больше, чем Польшу. Именно вместе с Россией, ударив через Азию на Индию, он мог бы нанести Англии смертельный удар. Наполеон слишком ценил Россию, и потому пошел воевать ее дальше. Такова парадоксальная логика любви…
Я уже упоминал, что изрядное количество жителей российской империи ничего ни про какую войну с Наполеоном вообще не знали, даже в западных областях. А те, кто знали… Лучше и не знали! Ибо – позорище…
Несчастный Тарле в книге «Нашествие Наполеона» должен был описать партизанскую войну; он честно старался выполнить заказ партии, пространно рассуждая про «чувство обиды за терзаемую родину», «жажду мести за уничтоженную и разграбленную Москву» (которую сами же русские и уничтожили!), про «неслыханные ужасы нашествия, желание отстоять Россию и изгнать дерзкого и жестокого…» Но потом все-таки проболтался: никакой массовой народной войны не было:
«В России крестьяне никогда не составляли целых больших отрядов, как это было в Испании, где случалось так, что крестьяне без помощи испанской армии сами окружали и принуждали к сдаче французские батальоны…» – признался Тарле и даже весьма смешно попытался оправдать это (Курсив мой – А. Н.): «Французы видели, что если в России против них не ведется та самая народная борьба, как в Испании, то это прежде всего потому, что испанская армия была вконец уничтожена Наполеоном и были долгие месяцы, когда только крестьяне-добровольцы и могли сражаться. А в России ни одного дня не было такого, когда была бы совсем уничтожена русская армия. И народное чувство ненависти к завоевателю и желание выгнать его из России могли проявляться организованнее всего в рядах регулярной армии».
Оцените логику! Крестьяне, мол, знали: где-то там существует русская армия, вот пусть она и разбирается с оккупантами, а наше дело маленькое. Вот если бы нам донесли, что армии нет, мы бы, конечно, тут же сорганизовались, как наши коллеги по дикости в Испании. А так – ну его к черту, лишние хлопоты, патриотизм какой-то…
А для подтверждения легенды о народной войне грамотный историк Тарле не стесняется приводить легенды типа истории с некоей «партизанкой» Прасковьей, которая одна напала с вилами на шестерых до зубов вооруженных французов, троих из них убила, а троих обратила в бегство. Думаю, окажись три-четыре таких Прасковьи у Кутузова, он бы битву под Бородино легко выиграл…
Конечно, отдельные всплески нелепого патриотизма действительно отмечались среди мужиков, иные из которых рвались воевать с «антихристом». Эти настроения вызывали у русских дворян приступы слюнявого изумления, которое выражалось во фразах барынь, со слезой говоривших: «Лучше нашего народа нет!» Конечно, нет, барыня!.. Что может быть лучше, когда раб, которого вчера на конюшне до полусмерти выпороли, сегодня выказывает желание бесплатно сдохнуть за своих хозяев?..
Итак, с народом разобрались. Теперь разберемся с талантливым полководцем – Кутузовым.
Славе Кутузова и орденам Кутузова мы обязаны товарищу Сталину. Желая оправдать катастрофический разгром 1941 года, он ухватился за лежащую на поверхности историческую аналогию и велел придворным историкам, включая Тарле, выдумать «хорошо подготовленное контрнаступление» Кутузова. Которого не было. Да и быть не могло. Кутузов знал, что Наполеона ему никогда не победить. Наполеон уйдет из России только тогда, когда сам этого захочет. Так оно и вышло. Наполеон не проиграл в России ни одной крупной битвы и ушел тогда, когда принял решение уйти.
Кутузов же – к тому времени старый, обрюзгший педофил – был известен в русской армии как ленивый, подлый и льстивый интриган. Насчет педофилии это не шутка. Кутузов действительно предпочитал молоденьких 14–16-летних девочек, которых пользовал на всякой войне. И насчет льстивости тоже правда. Он всегда поддакивал царю, страшась ему противоречить. Эта угодливая манера поведения даже у Александра вызывала брезгливость и негодование. Кутузова он не любил, говоря: «Этот человек ни разу не возразил мне».
Воспоминания русских военных рисуют исчерпывающую картину личности фельдмаршала Кутузова.
Забавно, но до сих пор в России находятся люди, которые считают бородинский разгром нашей армии славной победой русского оружия. Интересно с чего бы?.. Отступающая армия закрепляется на неудачных позициях, с которых ее выбивают. После чего армия продолжает отступление, а противник захватывает столицу… Где тут победа русского оружия, откройте мне глаза? Неужели она только в том и состоит, что армия после долгого и кровопролитного боя, лишившись трети личного состава и почти трех десятков генералов, отступила организованно, а не бежала в панике, преследуемая противником? Тогда любое отступление нашей армии рекомендую считать великой победой. А можно пойти дальше и считать славными победами русского оружия все большие окружения, сдачи городов и крупные потери…
А ведь Москву можно было спасти!.. Или, по меньшей мере, попытаться сделать это. У офицеров Кутузовского штаба такие предложения были. Когда перед бессмысленной Бородинской битвой обсуждали, куда отступать после битвы, некоторые предлагали повернуть к Калуге, чтобы попытаться увлечь за собой Наполеона, который, возможно, пожелает довершить разгром русской армии и пойдет за ней. И тем самым Москва будет спасена. Однако вечно сонный Кутузов равнодушно махнул рукой: «Пусть идет на Москву». И это при том, что ранее сам же Кутузов с великим пафосом толкал следующие спичи: «Потеря Москвы – потеря России»!
Сдать-то он Москву сдал, но, чувствуя, что поступил нехорошо, только на третий день после сдачи города решился доложить об этом царю. Узнав о сдаче Москвы, Александр заплакал.
Это мы за двести лет привыкли к тому, что Москву сдали, а тогда отношение к действиям фельдмаршала было совершенно иным. Его офицеры были шокированы таким решением. Доходило даже до прямого неповиновения высших офицеров приказам «предателя». А царь Александр писал Кутузову: «Вспомните, что вы еще обязаны ответом оскорбленному отечеству в потере Москвы». Перепуганный неудовольствием императора, Кутузов тут же свалил всю вину за оставление Москвы на… Барклая де Толли, написав государю, что это-де политика прежнего руководства армией привела к столь печальному итогу.
Если страну завоевывают не варвары, нашествие которых приведет к крушению цивилизации, то есть падению уровня жизни, исчезновению комфорта, а напротив, люди с более высоким цивилизаторским статусом, сопротивляться им – признак тупости.
Что мешало людям остаться в городе, жить обычной жизнью, торговать? Азиатская дикость и только. Каковая дикость проявилась и в намеренном уничтожении собственной столицы. Русские действовали по принципу собаки на сене. Перед отходом генерал-губернатор Москвы Ростопчин велел увезти из города весь пожарный инструмент, а после входа французов организованные им поджигатели начали жечь Москву… В результате сгорело две трети города. А самое страшное, что во время пожара в московских больницах находились более 20 тысяч раненых русских солдат! И вина за все это преступление лежит целиком на Ростопчине. Изумленный подобным варварством Наполеон говорил: «Чтобы доставить мне временные неприятности, они разрушили создание многих веков».
Сгорели сотни храмов, дворцов и других неизвестных нам памятников архитектуры, картин, книг, икон... Сгорели Гостиный ряд, Университет на Моховой вместе с библиотекой, дом Пашкова… Сгорело собрание рукописей и памятников древности графа Мусина-Пушкина, которое, по словам Карамзина, содержало бесценные материалы по российской истории… В библиотеке Бутурлина погибло 4000 ценнейших томов. Сгорели архивы. Сгорела коллекция Общества истории и древностей… Сгорела вся Пречистенка, Старая Басманная, Немецкая слобода… Да всего перечислить просто невозможно. Сгорела Москва! И подожгла ее тупая скотина Ростопчин…
…Короче говоря, русские уничтожали Москву. Французы ее спасали…
Русские власти покинули город, бросив раненых и даже детей в Воспитательном доме. С сиротами остался только их воспитатель Тутолмин. Французы, спасая детей, по личному распоряжению Наполеона поставили у воспитательного дома охранный караул. Спасли! А вокруг Воспитательного дома все выгорело…
У Наполеона действительно были мысли сделать в России то же, что и везде. Он даже велел доставить ему из московских архивов все материалы по пугачевскому восстанию. Но, посмотрев на интеллектуально-моральное состояние русского народа, Наполеон дать ему вольную так и не решился. Он слишком хорошо помнил, что творили в просвещенной Франции дорвавшиеся до власти якобинцы, и представлял, какой хаос может случиться в дикой России, если дать волю людям, которые верят в домовых и не могут отличить французов от чертей.
Наполеону нужен был мир, а после объявления вольной мужикам, в России могло начаться такое, что и мир заключать было бы уже не с кем.
Собственно говоря, сам Наполеон потом объяснял, отчего он не пошел на этот шаг: боялся «стихии народного бунта». Боялся погружения страны в кровавый хаос, бунта, бессмысленного и беспощадного. Боялся за Россию…
…Итак, Кутузов никак не помогал Наполеону проиграть эту войну в военном смысле. Что же сгубило французского полководца и его армию? Три вещи, наложившиеся друг на друга: огромные пространства России, пожар Москвы и неожиданно рано ударившие морозы.
«Но ведь в конечном итоге мы все равно победили!» – скажут любители патриотизма.
А победили ли? И мы ли?..
Что выиграла Россия, не подписав мир с Наполеоном?
Была спасена Москва? Нет. Она была уничтожена, несмотря на все старания французов спасти ее…
Быть может, крестьяне получили долгожданную свободу от своего царя? Нет. Мужики, которые, как и сталинские рабы после 1945-го, тщетно надеялись на смягчение режима после войны, вернулись, по выражению Александра, в «первобытное состояние».
Сохранилась сырьевая направленность российской экономики, а собственное производство, за развитие которого ратовал Сперанский для обеспечения замены английских товаров (чему объективно помогала континентальная блокада), получило толчок в противоположную сторону.
Страна на полвека свалилась в реакцию и антилиберализм (то есть в отсталость), что в дальнейшем привело к поражению России в Крымской войне против всей Европы, которую мы так старались освободить. А от чего освободить? От Наполеоновского кодекса? От свободы личности и равенства сословий? Хотели вернуть Европу в «первобытное состояние»? Вернули. Но у Европы уже была наполеоновская прививка. И потому побежденная Наполеоном Европа сделала рывок вперед. А непобежденная Россия осталась на месте и в диком одиночестве (или в одиночестве дикости – кому как нравится).
К середине XIX века Россия настолько отстала от цивилизованного мира, что они просто перестали понимать друг друга. В результате российская неадекватность требованиям современного мира сплотила против нее почти всю Европу, начиная от правительств и заканчивая самыми прогрессивными на тот момент оппозиционерами правительств – демократами и социалистами. Даже Карл Маркс говорил об опасности российской экспансии и желал России поражения.
Если попытаться сформулировать, почему в конечном итоге Наполеон проиграл, я назову вам только одну, но вполне достаточную для проигрыша причину – дефицит демографических ресурсов.
Летом 1813 года австрийский министр Меттерних сказал Наполеону: «Я только что прошел мимо ваших полков, ваши солдаты – дети. Вы произвели несколько преждевременных наборов и призвали в войска едва сформировавшиеся возрасты. Когда и это поколение будет уничтожено нынешней войной, кого вы будете призывать?»
Он был прав: Франция выставила свой последний резерв – детей. Меттерних не учел лишь одного: этими безусыми мальчишками командовал Наполеон…
Так закончилась кампания 1813 года. Война подобралась к границам демографически истощенной Франции, где в иных департаментах сельскохозяйственную работу выполняли уже только женщины и дети.
Наполеон признался, выступая в сенате Франции: «У меня были громадные планы… Я ошибся: эти проекты не были соразмерны с численной силой нашего населения…»
После Лейпцига союзнички воспряли духом и выдвинули Наполеону новые, на сей раз более жесткие условия мира: Наполеону остается только Франция в границах 1801 года. Подозрения Бонапарта о том, что аппетиты союзников будут только расти, как видите, подтверждались. Поэтому он решил воевать против интервентов до конца, сказав: «Нас победили между Эльбой и Рейном в результате предательства. Но между Рейном и Парижем предателей не будет».
В январе 1814 года войска антифранцузской коалиции перешли Рейн и вторглись в пределы Франции. Наполеон снова выехал на войну…
На предложение союзников о перемирии Наполеон не согласился (к чему давать врагам передышку?), и тогда союзники сделали ход конем. Вместо того чтобы бегать за Наполеоном и от Наполеона по всей стране, они двинулись к столице и заняли Париж.
Узнав о взятии Парижа, Наполеон воскликнул: «Великолепный шахматный ход!» После чего на четверть часа задумался и изложил приближенным план освобождения столицы. План, как и все наполеоновские придумки, был хорош, но его маршалы настолько были потрясены взятием Парижа, так не хотели больше воевать, настолько не верили в конечную победу, что не поддержали его. Еще перед началом этой кампании, не видя былого огня в их глазах, Наполеон упрекал своих маршалов: «Я зря сделал вас богачами! Теперь вы не хотите воевать, а только гулять по Парижу!» В ответ на что один из маршалов грустно заметил: «Да, сир, хотим. Я в своей жизни слишком мало гулял по Парижу…»
Двадцать лет сплошных войн, походов, бивуаков, смертей… Они хотели покоя. После того как месяцем ранее Наполеон отругал отяжелевшего 60-летнего маршала Ожеро за какое-то промедление в бою, не позволившее Бонапарту развить успех, Ожеро вздохнул: «Он не понимает, что не все люди – Наполеоны».
И вот теперь, кажется, предел наступил. Наполеон оглядел своих понурых героев, которых он звал освобождать Париж, а они не хотели, помолчал минуту, после чего заявил, что в таком случае он отрекается от престола.
Император тут же написал документ об отречении, макнул перо в чернильницу, занес его над бумагой, но, прежде чем подписать, на мгновение задержался и посмотрел на маршалов:
– А может быть, мы пойдем на них? Мы ведь их разобьем!
Маршалы молчали, отводя глаза. Наполеон подписал бумагу. После чего сказал обрадованным маршалам: «Вы хотели покоя, вы получите его. Но видит бог, мы не были поколением, созданным для покоя. Мир, которого вы желаете, скосит на ваших пуховых постелях скорее и больше людей из нашей среды, чем скосила бы война».
Меж тем союзники сделали то, чего так боялась Франция – посадили на трон Бурбонов. И это было больше, чем преступление, это была ошибка. На которую бывший император, а ныне гражданин Бонапарт сразу же указал Коленкуру: «Я думаю о Франции… Бурбоны явятся, и бог знает, что последует. Бурбоны – это внешний мир, но внутренняя война. Посмотрите, что они через год сделают со страной».
Он был прав. Через год Франция уже стонала от Бурбонов, однако, не будем забегать вперед…
Император Александр на радостях повел себя как-то странно. Он танцевал с любимой женщиной Наполеона – Жозефиной… Он кормил на пруду любимого лебедя Наполеона... Он разыскал придворного художника Наполеона и заказал ему свой портрет… Он приобрел себе сувениры из личного кабинета Наполеона… Сам будучи ничтожеством, Александр хотел хотя бы через вещи прикоснуться к великому…
Но не только Александру нравился вольный воздух Франции. Посмотрев, как живут люди в Европе, 40 тысяч (!) русских солдат дезертировали из армии и остались жить во Франции, нанялись батраками, женились (мужиков-то во Франции не хватало). Сорок тысяч! Целая армия!.. Когда потом русский царь попросил выдать беглецов, французское правительство ответило ему, что сделать это невозможно: по непонятной причине все русские наотрез отказались возвращаться в рабство. Вот ведь какие скоты непатриотичные!..
Как я уже говорил, поначалу Александр и союзники колебались: сажать на трон Бурбонов, оставить на троне сына Наполеона с регентшей Марией-Луизой или пусть будет республика? Однако на волне эйфории от взятия Парижа, отречения Наполеона и под давлением оживившихся роялистов было принято решение усадить на престол родственника казненного двадцать лет назад короля. Звали его Людовик-Станислав-Ксавье.
Он сел и начал царствовать.
И Наполеон сел царствовать.
Людовик в Париже, а Наполеон на острове Эльба. Разница в их царствовании была разительной.
И он решился. Это была, конечно, жуткая авантюра, но в какой момент своей удивительной жизни Наполеон не был авантюристом?.. Когда Наполеон принимал решение покинуть Эльбу, у него гостила мать. И сын решил спросить ее совета, предельно ясно объяснив Летиции все про смертельный риск мероприятия: достаточно одному преданному Бурбонам офицеру спустить курок, как в этой авантюре будет поставлена точка.
И мать благословила Наполеона. Стройная, сухая, сильная Летиция Бонапарт понимала: ее сын создан для истории, а не для семейного покоя. Он – небесный странник, и относиться к нему с мерками обычных землян или материнского эгоизма – так же глупо, как пытаться вместить море в наперсток.
Зачем он собрался вернуться? Затем, что Франция его ждала…
Как он собирался завоевать власть, имея на своем острове «армию» в полторы тыщи человек? Никак. Он больше не собирался воевать. Наполеон решил высадиться во Франции, дойти пешком или как получится до Парижа и сесть там на трон.
Простой план…
Когда французскому королю доложили о высадке, он недоумевал: «Почему же его не арестовали? На что он рассчитывает?»
Хороший вопрос!..
Чем ближе подходил Наполеон к Парижу, тем больше войск у него было. И тем разительнее менялся тон парижской прессы. Неутомимый Тарле приводит несколько удивительных заголовков столичных газет, которые менялись по мере приближения Наполеона к Парижу:
«Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан».
«Людоед идет к Грассу».
«Узурпатор вошел в Гренобль».
«Бонапарт занял Лион».
«Наполеон приближается к Фонтенбло».
«Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже».
Вообще всю свою жизнь он шел к тому, о чем сказал незадолго до смерти: «Я собирался создать такую Европу, в которой граждане имели бы одну и ту же национальность и могли бы перемещаться из одного конца Европы в другой с одним паспортом...»
Но и тогда получается, что Наполеон объективно двигался в направлении, которое обозначил на Святой Елене как конечный пункт – к той Европе, которую мы видим сегодня. Отсутствие государственных границ, стандартизованное социальное пространство, свобода печати, свобода совести, секуляризация государства, опора на науку.
Вопрос в другом: мог ли он довести этот проект до конца?
Похоронить свой прах Наполеон просил на берегах Сены. Но англичане – народ мелочный – решили даже мертвого Наполеона разлучить с родиной и закопали его на Святой Елене. И только через много лет Франции в результате переговоров удалось вытребовать прах своего великого гражданина и захоронить его в Париже. К тому времени после смерти Наполеона прошло уже двадцать лет, а со дня его отречения миновало четверть века. Казалось, давно должны были забыть и успокоиться, ан нет – появление в стране праха Наполеона вновь потрясло Францию. В день похорон, несмотря на снежный буран, весь Париж вышел проводить в последний путь величайшего из французов. Перед гробом шел распорядитель, периодически провозглашая: «Его величество император!»
Мог и не говорить…
Его обвиняли в избыточном честолюбии. Он соглашался, говоря с острова Святой Елены потомкам такие слова: «Мое честолюбие? Да, несомненно. И немалое. Но это высочайшее из всех существующих честолюбий: честолюбие учредить и освятить власть разума и полного наслаждения всеми человеческими способностями. Можно только пожалеть, что такому честолюбию не было дано удовлетвориться!»
Его называли узурпатором… И это выглядело смешно. Наполеон никогда не узурпировал власть во Франции. Напротив, из всех европейских королей и императоров самым легитимным был он. Французский народ подавляющим большинством голосовал на всенародных плебесцитах и за пожизненное консульство Наполеона, и за его императорство. Французский народ дважды сажал его на трон. Французский народ просил его не отрекаться, обещая лечь за него костьми… Вот такой страшный тиран и узурпатор!..
У Наполеона отняли все... Но не смогли отнять главного: «По крайней мере, союзные державы не могут в будущем отобрать у меня грандиозные общественные работы, которые я осуществил, дороги, которые я проложил через Альпы, и моря, которые я соединил. Они не могут улучшить то, что было сделано мною ранее. Они не смогут отобрать у меня кодекс законов, который я оставил и который достанется грядущему поколению. Слава богу, всего этого они не могут лишить меня».
…Это ли не эра милосердия? Это ли не золотой век? Стоит ли удивляться глухой тоске французов по наполеоновским временам, каковая тоска длилась все XIX столетие?..
Оценивая на Святой Елене шахматную партию своей жизни, Наполеон в спокойной обстановке разложил по полкам все свои просчеты. Один из них – просчет 1812 года. Если бы император остался в Витебске и растянул русскую кампанию на два-три года, Россия примкнула бы к континентальной блокаде и к тому процветанию, которое сулило ей развитие собственного производства.
Второй ошибкой, признанной Наполеоном, было сохранение им Пруссии и Австрии. Зачем он их сохранил? Наполеон пытался играть с Европой по старым правилам, и его императорство – ярчайшее тому подтверждение и… третья осознанная самим Наполеоном ошибка. Невозможно совместить лед и пламень. Начав все перестраивать, нельзя было останавливаться на полпути.
Союзники после ссылки Наполеона на каменный остров хотели отнять у него доброе имя. Этого им сделать не удалось, история все расставила по своим местам. А имя у Наполеона отняла Франция…
Когда в очередной раз статую Наполеона опять водрузили на место по приказу короля Луи-Филиппа, мать Наполеона Летиция Бонапарт – к тому времени уже ослепшая и очень-очень старенькая, – узнав об этом, улыбнулась и, глядя в пространство своими невидящими глазами, сказала:
– Император снова в Париже!..
И если сегодняшние парижане не хотят помнить это имя – что ж… Мир запомнит его и без них. В конце концов, Наполеон больше, чем француз…
